Category: наука

Category was added automatically. Read all entries about "наука".

мир номер ноль

Ханс Ульрих Гумбрехт. Филология и сложное настоящее (конспект)

Ханс Ульрих Гумбрехт. Филология и сложное настоящее (пер. с англ. Н. Поселягина) // Новое лит. обозрение. № 138 (2/2016)

«Когда в конце V — начале IV веков до н.э. филология впервые стала институционально оформляться — возможно, благодаря созданию Александрийской библиотеки, — она совместила технику улучшенного хранения знания со специальным и фундаментальным способом его применения... Основными функциями знания были накопление, таксономическая систематизация и доступность...»

[такая филология представала как форма кураторства текстов, где во главе угла стоит принцип канонического «критического издания»]

«...начиная с 1800-х годов, в ту великую для филологии эпоху, когда она была академическим ремеслом и моделью, "критическое издание" превратилось в главный вид деятельности — парадигму и даже объект желания, и это подпитывалось стремлением использовать филологические навыки для реконструкции одного, почти идеального и самого эстетически ценного, текста внутри традиции прошлого»

[иначе говоря, филолог-куратор служит жрецом, охраняющим классический свод текстов гения - Пушкина или Шекспира]

«...то легкодоступное ремесло, в которое выросла (и в некотором смысле деградировала) филология к третьей четверти XX века, было эффективно подорвано сразу двумя глубокими инновациями... Более заметная инновация — электронные технологии: усложнение и альтернатива — а некоторые даже считают, что замещение, — письма и печати. ...Столь же сильным катализатором изменений стала глубокая перемена нашего отношения к прош­лому, которую я бы охаракте­ри­зовал в терминах различия между "историческим хронотопом" ("historicist chronotope") и "хронотопом широкого настоящего времени" ("chronotope of the broad present"). Благодаря этой перемене функции, которые мы надеялись сберечь за счет сохранения знания, неизбежно изменились»

[в «хронотопе широкого настоящего времени» филология сталкивается с качест­венно новыми вызовами]

«В этом пространственно-временном контексте мы стремимся смотреть на прошлое и выстраивать отношения с ним из перспективы настоящего. Взамен производства одной "классической" версии текста..., сегодняшние филологи очарованы поисками того, как протекала действительная "жизнь" отдельных текстов в прошлом, представляя ее в виде постоянного движения ко все новым исполнениям и версиям этих текстов... Они хотят понять, как тексты переходили из этой "жизни" на пергаментные страницы кодексов, получая исключительный шанс быть сохраненными, и как на этих страницах и в этих кодексах отпечатывались материальные следы и симптомы социальных ситуаций, в которых, по-видимому, тексты бытовали»

[впрочем, Гумбрехт не очарован цифровой гуманитаристикой - использование цифрового инструментария должно открывать новые интеллектуальные перспективы]

«пример, где использование электронных технологий помогло интеллектуальной инновации, которую в ином случае было бы трудно вообразить, — ...то, что Франко Моретти называет "дальним чтением" (remote reading). Это широкомасштабный, основанный на компьютерных вычислениях анализ данных, потенциально важных для литературной истории (например, риторические структуры романных заголовков в XVIII веке), и его цель — производство догадок, которые могут стать основой и отправной точкой для новых многообещающих задач»

[книга Моретти «Дальнее чтение» только что вышла на русском, напишем еще о ней]

«В то же время возникает опасность чрезвычайного рассеяния... [когда] для все большего массива текстов на различных электронных ресурсах доступно без какого-либо единообразия почти бесконечное количество филологических материалов». Впрочем, скромничает Гумбрехт, возможно, все дело в том, что он «по дате рождения и своим склонностям чувствует себя максимально далеким от того, чтобы быть "коренным жителем электронного мира"».

[меняется сама парадигма знания]

«начиная с культуры эллинизма... тексты имеют значение в первую очередь как вместилища, обеспечивающие сохранение и распространение знания. До сих пор электронные технологии кардинально изменяли сцепку текстов и знания, но не разрушали ее по сути... Однако с появлением мобильных приложений... возможность появления такого типа знания, какой мы можем ввести в дело без неизбежного посредничества текстов, больше не кажется немыслимой»

[плохая новость для филологов-«жрецов»: текст ≠ знание]

«На горизонте появляются более серьезные задачи и вызовы... По-видимому, ответы на них зависят от того, какую форму примут отношения между текстом и знанием в ближайшие десятилетия»
мир номер ноль

Вавилоняне и греки, ежи и лисы

В воспоминаниях Леонарда Млодинова о его учителе Ричарде Фейнмане приведена любопытная классификация. Речь идет о двух типах ученых - "греках" и "вавилонянах":

"Фейнман говаривал, что физики бывают двух видов: вавилоняне и греки. Он ссылался на противостояние философий этих древних цивилизаций. Вавилоняне сделали первые великие шаги западной цивилизации к пониманию чисел, уравнений и геометрии. Но именно позднейшим грекам – особенно Фалесу, Пифагору и Евклиду – мы обязаны созданием математики. Вавилоняне пеклись исключительно о прикладной части своих расчетов, то есть об адекватности описания физического положения вещей, а не о том, насколько они точны или вписаны в более масштабную логическую систему. Фалес и его последователи-греки, с другой стороны, сформулировали представления о теореме и доказательстве... Попросту говоря, вавилоняне сосредоточивались на явлениях, а греки – на внутреннем порядке, обусловливающем эти явления. <...> Фейнман считал себя вавилонянином. Он доверялся своему пониманию природы, чтобы оно вело его, куда захочет"

А в только что вышедшей книге П.Ю.Уварова «Между "ежами" и "лисами"» речь идет о гуманитариях – историках, которые делятся на "лис" и "ежей":
«Лис знает много, еж— одно, но важное» — это высказывание Архилоха сэр Исайя Берлин успешно применил для классификации писателей и философов. Такое противопоставление стало популярно и у историков науки, и у теоретиков менеджмента. На «трудяг» и «креативщиков» можно разделить, наверное, любое профессиональное сообщество... (из аннотации).
Добавим: и филологическое, конечно, тоже. Критики - лисы, литературоведы - ежи. Или - в другом варианте этой истории - коты:
Хитрая лиса знала тысячи самых разных уловок, а кот только одну: при первой опасности сразу взбирался на высокое дерево. Когда прибежали злобные охотничьи псы, лиса растерялась: какой уловкой воспользоваться? А кот - он уже сидел на дереве.
Казалось бы, котоеж (= литературовед) в этой истории одержал тактическую победу. Но это смотря какой хищник (= писатель) ему повстречается. К примеру, медведи гризли, способные обогнать и убить лошадь, не умеют лазать по деревьям,
"но от этого не легче, ибо гризли живут там, где нет деревьев"
Я

"Слишком много счастья" Элис Манро

Про Элис Манро известно, что она живёт в Канаде и пишет короткие рассказы, "как Чехов". На самом деле всё и сложнее, и интереснее. Во-первых, Канада – страна с не самой длинной литературной историей; недаром историю канадской литературы у нас когда-то в одиночку выдумал Виктор Ерофеев. Во-вторых, сравнение Манро с Чеховым – увы, всего лишь общее место. Если и сравнивать её с русскими прозаиками, то в голову первым делом приходит Улицкая: Манро тоже довольно жёсткий, предпочитающий не льстить своему читателю автор. С её героями, обычными жителями канадской глубинки, чаще всего не происходит ничего экстраординарного: мужья и жёны, браки и разводы, отцы и дети, любовь и ревность – однако именно это "бытописательство чистой воды" генерирует по-настоящему глубокие, трагические сюжеты. По правде говоря, уже после 2-3 рассказов про слово "счастье" как-то забываешь – тем неожиданнее обнаружить, кто и когда произносит заглавную фразу в финале книги. "Так достойна ли она Нобеля?" – Скорее "да", чем "нет".
Я

в печати

Оробий С.П. Идеологический дискурс в безыдейные времена: Максим Кантор vs Дмитрий Галковский // Вестник Тамбовского университета. Серия «Гуманитарные науки. Филология и искусствоведение». – 2013. – Выпуск 9 (125). – С. 230-234.

Это, кстати, моя 50-я, юбилейная статья.
мир номер ноль

Научно-популярный фикшн

«– Ты правда подаришь нам звезды?
Журанков помолчал.
– Главное, – сказал он потом, – найти физический эквивалент состояния,
при котором множитель «эр» превращается в мнимое число».
Вяч.Рыбаков, «Звезда Полынь»


Множество современных книг по умолчанию принадлежит к направлению, которое мыслитель Михаил Эпштейн назвал хоррологией. Всё, что другие науки изучают как позитивные свойства цивилизация, хоррология изучает как растущую возможность ее саморазрушения. Иными словами, на прилавках полно книг о наступившем апокалипсисе, о гибели цивилизации, о мутировавших гражданах, дичающих в радиоактивных лесах, что заражены тупыми гадами учёными. И среди этого изобилия – отдельные случайные книжки о том, что быть учёным – хорошо, наука – это хорошо, научно-технический прогресс – это увлекательно и интересно.Collapse )
мир номер ноль

«Датский» повод

7 июня 1935 года умер выдающийся учёный и мечтатель Иван Мичурин

В России Мичурин достиг высшей славы – вошёл в анекдоты. Причём не насмешливые, а иронически-уважительные: это какую ж надо придумать ель, чтобы перепутать её с яблоней и при этом быть заваленным арбузами! Секрет такой популярности понятен: Мичурин воплотил важное, да что там – сокровенное свойство национального сознания. Оно ведь всегда было одержимо глобальными, невообразимыми идеями: от сверхчеловека Рахметова и фёдоровских воскресших мертвецов до циолковских полётов к далёким звёздам и яблонь на Марсе. Мичурин, несомненно, тот же тип мыслителя-мечтателя, что и Фёдоров, Циолковский, разница только в том, что у него – получилось. Его яблони цветут не на Марсе, но это не умаляет мичуринской славы. Его ботаника схожа с алхимией, но не сводится к ней, поскольку учёный оставил нам зримые плоды своего труда – оригинальные, замечательные, а главное вкусные!
мир номер ноль

Сны М.Л. Гаспарова

Читаю наконец-то обретённый сборник писем М.Л. Гаспарова и чувствую, что из всего чтения за последний год это одна из самых экзистенциально напряжённых, драматических книг. Вместе с тем, в ней встречаются очень необычные эпизоды. Collapse )