Category: кино

Category was added automatically. Read all entries about "кино".

мир номер ноль

Авторы, редакторы, котята




Блокпост для авторов

Даже в самую виртуальную из эпох авторы по-прежнему хотят видеть свои тексты на бумаге, и я искренне сочувствую нынешним редакторам. Их почтовые ящики зависают от груза писем, отягощенных многомегабайтными файлами. Авторы вновь и вновь бомбардируют их напоминаниями, а потом отводят душу в фейсбуке, насылая на редакторов проклятия.

Кажется, те должны возненавидеть своих клиентов, но нет: редакторы сами становятся авторами — как Дэниел Мэллори, что отрецензировал сотни триллеров, а потом взял и написал собственный, вышедший в его же издательстве и ставший хитом. Прежняя профессия Мэллори и помогла, и подвела: «Женщина в окне» представляет собой собрание всех достижений жанра, но часто на грани со штампом.

Лучше, когда редактор и под обложкой остается собой — и тут помогает нон-фикшн. Говард Миттельмарк и Сандра Ньюман много лет преподавали писательское мастерство и читали чужие рукописи, а потом не выдержали и составили пособие «Как написать книгу, чтобы ее не издали: 200 классических ошибок» — невероятно смешную и чрезвычайно полезную (только что издана по-русски). Картонные герои, искусственные диалоги, выспренный стиль — тут в подробностях описан каждый писательский грех. Главное, конечно, примеры, столь наглядные, что не требуют комментариев (они в книге все же есть — для полной ясности). Внимательно изучите все 200 ошибок, а потом тщательно повторите в своем романе, и вы обречены на заслуженное забвение.

Вот экспресс-тест на литературное чутье. Определите, что не так с этой сценой.
«Когда он стянул с кровати одеяло, под ним оказалась вовсе не его жена, а прекрасная Вероника, его самая умная и сообразительная студентка, и на ней не было ничего, кроме татуировки с Леонардом Коэном.
— Привет, Вероника, — сказал профессор Джонсон. — Что ты тут делаешь?
Она достала пистолет из-под подушки и всхлипнула:
— Я здесь, чтобы убить вас.
— Почему? — спросил он. — Я никогда ничего плохого тебе не делал.
Она села, прекрасная в своей юной наготе. В лунном свете ее безупречная кожа сияла, а черные волосы спадали на плечи, словно плащ.
— Вы поставили мне тройку! — сказала она.
— Я мог бы пересмотреть твою оценку, если ты кое-что для меня сделаешь, — ответил профессор.
— Да? И что же? — сказала она, отбросив пистолет и выпятив грудь. Глаза ее искрились желанием.
— Мне нужно, чтобы кто-то присмотрел за моей кошкой пару недель в апреле, пока я буду в Канкуне. Сможешь?»
…и еще 199 примеров. Впрочем, для провала хватит и десятка. Можете сразу начать с тяжелой артиллерии:
«…Сейчас мы подошли к аспектам настолько опасным, что с нашей стороны было бы безответственно не начать умолять вас бросить эту гиблую затею. Когда дело касается секса, юмора и постмодернизма (именно об этом и пойдет речь), все должно быть идеально… Подарить читателю плохо написанную постельную сцену — все равно что подарить половину котенка. Согласитесь, он не так мил, как целый».
Предшественником Миттельмарка и Ньюман оказался, как это часто с ним бывает, Виктор Шкловский. Сто лет назад он написал короткую работу под названием «Моталка. Книжка не для кинематографистов», посвященную главным образом отговариванию поклонников синема от кинодела:
«Кинематографист часто дилетант. Кинофабрика забита обывателями …Зритель, не поддавайся кинопсихозу»,
увещевал дилетантов Шкловский. Обозначал масштаб бедствия:
«На кинофабрике при мне сценарий писался так. Разные люди приносили с собой сценарии со всех сторон. Это были женщины, мужчины, старухи и вообще люди всяких родов».
Для самых непонятливых пускал в ход наиболее доходчивые аргументы:
«При работе нужно помнить, что кинематографическая лента – это целлюлоза и что она очень огнеопасна. … При перемотке нужно следить, чтобы не обрезать руки краями лент. Раны от ленты не заживают очень долго».
Я

"Дважды два", № 46, 27 апреля 2018

НЕНАДЁЖНЫЙ АВТОР
(А.Дж. Финн. Женщина в окне. – М.: Азбука, 2018)

Год назад Анна Фокс пережила страшную трагедию и теперь не выходит из дома – у нее агорафобия. Муж и маленькая дочь оставили ее, хотя поддерживают связь, и Анна развлекает себя тем, что пересматривает черно-белые триллеры и шпионит за соседями. Однажды, наблюдая за домом напротив, она становится свидетелем жестокого преступления. Но… Collapse )
мир номер ноль

Толстый и тонкий

Саша Филипенко Травля. - М., 2016. 224 с.
Игорь Сахновский. Свобода по умолчанию. - М., 2016. 300 с.
Олег Зайончковский. Тимошина проза. - М., 2016. 288 с.
Павел Крусанов. Железный пар. - М., 2016. 288 с.
Вадим Демидов. Яднаш. - М., 2016. 320 с.
Александр Проханов. Губернатор. - М., 2016. 320 с.

Владимир Шаров. Вовращение в Египет. - М., 2013. 759 с.
Захар Прилепин. Обитель. - М., 2014. 742 с.
Гузель Яхина. Зулейха открывает глаза. - М., 2015. 512 с.
Алексей Иванов. Ненастье. - М., 2015. 640 с.
Петр Алешковский. Крепость. - М., 2015. 592 с.
Сергей Кузнецов. Калейдоскоп. Расходные материалы. М., 2016. 864 с.

Collapse )
мир номер ноль

Лучшие сцены новой русской литературы

Все писали в школе сочинения на тему "Первый бал Наташи Ростовой" или "Сцена в варьете у Булгакова". А какие яркие сцены из новейшей русской литературы вам запомнились? Сцена похорон отца в "Саньке"? Сон штабелями на Секирке в "Обители"? Сцена обеда в сорокинской "Насте"? По какой сцене можно было бы написать сочинение?

Collapse )
мир номер ноль

"Доисторические" романы: "[голово]ломка" Гарроса–Евдокимова

Решил написать несколько заметок о доисторических романах – тех, что появились до Большого литературного взрыва 2005 года (термин Льва Данилкина), в те времена, когда отдельные замечательные романы уже стали появляться, но Литературы 2000-х в современном понимании еще не было, Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою.

Одним из таких романов была "[голово]ломка" (2002) Гарроса и Евдокимова; перечитывает ли её кто-нибудь сегодня?

Между тем 27-летние рижские журналисты Гаррос и Евдокимов были настоящими Тарантино и Родригесом русской прозы, недаром и серия, в которой вышел их дебютный роман, называлась "От заката до рассвета". "[голово]ломка" – яростный нон-конформистский триллер про заурядного пиар-менеджера, "маленького человека" нового времени, вдруг слетевшего с катушек и прикончившего своего шефа, а вслед за ним еще уйму народа. Кровавый сюжет, экспортированный прямиком из триллеров 90-х (недаром в какой-то момент главный герой замечает на книжном прилавке лежащие рядом "[голово]ломку" и "Лабиринт для Слепого") снабжен, однако, мощным интеллектуальным бэкграундом: взбунтовавшийся акакий акакиевич быстро трансформируется в идейного раскольникова, проклинающего мир буржуазных понтов, а потом и вовсе в персонажа "Бойцовского клуба".

Хотя "[голово]ломка" написана больше десяти лет назад и является, по сути, мэссиджом другой реальности, ее никак не получается мумифицировать в качестве стандартной музейной единицы: перечитывая, удивляешься энергии текста. Ведущая интонация – "шум и ярость"; с первых же страниц читателя затягивает в мощную повествовательную воронку, которая не ослабевает вплоть до кульминации. Гаррос-евдокимовский роман стал самой мощной (после пелевинского "Generation P") адреналиновой инъекцией в молодой организм литературы 2000-х. В 2003-м "[голово]ломка" была отмечена "Нацбестом", потом дуэт выпустил еще два романа и после 2006 года распался. Злой нон-конформизм и жесткий протест остались знаком начала XXI века, тогда еще юного и наглого.